Лев Шестов понял в Чехове все, кроме маленькой детальки, а деталька эта у Чехова самая главная.

Чехов отвергает «идеи», «мировоззрения», «направления» не из чистого нигилизма. Вместо всего этого у Чехова — непосредственное чувство, направленное на конкретного человека. Это чувство не рождается ни из какой «идеи», оно несводимо ни к какой абстракции, оно вообще необъяснимо — оно чудо. А все «идеи», «мировоззрения», представления о том «как должно быть» пошлы, бесплодны и только мешают подлинному в человеке проявиться. Тихий, деликатный пафос Чехова в том, что подлинное, если и рождается, то только в отношениях одного живого человека с другим живым человеком, и уж точно не в сфере возвышенных мыслей. Чехов борется с идолами, и в этом трудно представить себе более христианского писателя, независимо от того, верил ли Чехов, во что и как.

Иисус тоже не проповедовал идеи. Иисус проповедовал отношение к другому человеку, в котором и присутствует Бог.

Copyright secured by Digiprove © 2017