Человек рожден для счастья.

Каждый из нас хочет счастья, и это совершенно нормально. Но человек рожден не для счастья и не для счастья живет. Как всякое живое существо этого мира человек рожден для заботы. Только через заботу он выживает и продолжает свой род. С этим отправил его Бог из Рая. Выстраивание своего земного бытия вокруг поиска счастья искажает законы Природы и нарушает заповедь Творца. Такое бытие ведет к саморазрушению человека и к разложению общества. Самое главное, и счастья на этом пути тоже нет.

Человек натыкается на свое счастье случайно, исполняя свой долг. Счастье является ему как минута отдохновения. Как радость свершения. Как нечаянное открытие. Вера в то, что человек живет, чтобы быть счастливым, делает человека бесплодным и несчастным. Без нашей веры в обязательное счастье стали бы ненужны психотерапевты. Вера в непременное счастье, лежащая в основе мировосприятия человека начиная с XIX века, выхолостила европейское общество и продолжает делать его все менее жизнеспособным.

Я не против счастья. Я против охоты за счастьем, ставшей смыслом жизни. Я за счастье как нечаянное обретение на пути исполнения своего жизненного долга. Как не ожиданный подарок судьбы. Как подарок от Бога. По-моему, другое счастье и невозможно…

Свобода — высшая ценность

Свобода как цель и как абсолютная ценность — величайшая ложь, из которой проистекают многие болезни и беды современной цивилизации.

Свобода — важнейший инструмент, без которого делается невозможным достижение многих целей человека, и этим свобода ценна. Но она никогда сама не цель и не ценность per se. Несвобода ограничивает возможности, но и свобода, сделавшись культом, не менее пагубна для бытия человека.

Мне нужна свобода не ради самой себя, а для моей самореализации в мире, чтобы сделать что-то, чтобы идти куда-то. В этом смысле, свобода ни в коем случае не конец, а только начало пути к человеческому достоинству. Культ свободы останавливает человека там, где только и начинается его подлинный путь.

Кроме того, как всякий инструмент, свобода не может быть безразличной к целям, которым она служит. Свобода ради чего? Это совсем не бессодержательный вопрос. Культ свободы совершенно запутал современного европейца там, где происходит борьба за свободу, но эта свобода будет использована скорее всего не для созидания, но для разрушения. Что ценнее — свобода или созидание? Для меня ответ однозначен: ценно созидание, свобода — только лишь его инструмент. Ценна любовь — часто свобода ее необходимое условие. Ценно милосердие. Ценна внутренняя свобода, дающая человеку возможность творить, любить и быть милосердным.

Осовбожденный от оков раб не обязательно делается свободным человеком. Злая собака не на привязи может стать угрозой. Вот о чем я. Культ свободы требует спустить всех собак с цепи…

Свобода — одна из тех «мефистофелевских категорий», которые во многом сформировали современную западную цивилизацию. Сделали ее динамичной, но и неустойчивой. «Мефистофелевские категории» — это безусловно полезные инструменты, которые стремятся подменить собой цели. Эти инструменты настолько важны для реализации человека, что борьба за них часто заставляет человека забыть о самой реализации.

Свобода человеку необходима. Так же как пища. Но не ради пищи и не ради свободы существует человек…

Все люди равны

Все люди разные, и ни один не равен другому. В то же время, один только Бог подлинно знает, кто чем ценен. И ценен ли кто-то больше другого. Возможно, в перспективе Божественного Провидения все одинаково ценны, просто задачи у нас разные. А, может, и нет. Мы же с вами не боги, и существуем в перспективе своего конечного видения. Что знает Бог, того мы не знаем. А в мире мы все очень разные. Способны на разное и делаем разное. И плоды у нас разные.

Таким образом, хотя люди и не равны между собой, и это неоспоримый факт нашего мирского опыта, никто из нас не имеет права на окончательное и непогрешимое суждение о ценности человека (другого или даже себя). Тут не может быть знания — только гипотезы. Всеобще равенство в базовых правах — гипотеза. Объем этих базовых прав — тоже гипотеза. Никаких аксиом. Наверное, я согласен с большинством бытующих гипотез о равенстве прав, но против того, чтобы «все люди равны» делалось аксиомой, принципом, регулирующим практическую политику. Что «все равны», мы так решили, потому что так нам кажется верным (раньше казалось по-другому), этому мы учим детей (почти зомбируем), но это не истина в последней инстанции. Когда этот принцип сталкивается с действительностью, не надо ломать действительность в угоду этому принципу. Основание политики на ложных аксиомах ведет к искажению бытия человека и общества. В том и сущность гипотез, что ими пользуются, пока они полезны, но отбрасывают, когда они вступают в конфликт с жизнью.

Равенство снимает много проблем, оно и создает много проблем. Можно принимать его (наверное, все-таки до некоторой степени), но не следует создавать из него культа.

PS Есть неравенство в талантах. Оно объективно. Тут нечего возразить. Есть неравенство в успехе. С этим ничего не поделаешь. Никогда не понятно, насколько это неравенство отражает талант, усилие и подлинные заслуги, насколько просто навыки продвижения себя, насколько хитрость, подлость и беспринципность, а насколько просто везение. Чаще всего тут все намешано. Есть неравенство в рождении. Оно самое несправедливое. Но и оно служит своей цели — мотивирует родителей обеспечивать будущее своих детей. Уравняй от рождения всех людей, и сократится их продуктивность. А есть равенство возможностей. В идеале оно труднодостижимо, но к нему следует стремиться.

Человек от рождения наделен политическими правами

См. мою статью «Наброски к проекту конституции».

Мир может и должен быть справедливым

Мир несправедлив. Чтобы понять это достаточно раскрыть глаза. Для верующего несправедливость нашего мира снимается в недоступной для нашего понимания целостности Божественного Промысла (центральная тема «Гамлета»). Для атеиста несправедливость — сущностная черта всего бытия. Все дело в том, что всеобщая, всеобъемлющая справедливость — задача, не имеющая определенного решения в рамках этого мира. Не всегда, но очень часто благо одних означает ущерб для других. И в том нет ничьей вины — таков мир. Даже максимально возможная справедливость (как некая гипотетическая математическая сумма) будет несправедлива по отношению к кому-то. Потому, когда говорят о справедливости, как правило говорят в перспективе чьих-то интересов. Т.е. чаще всего справедливость субъективна.

Несомненно, что справедливость является моральной ценностью. Выше ее — только милосердие. Но использование ее для оценки объективных процессов, в т.ч. социальных и экономических, неизменно дает сбой. Справедливость относится скорее к миру человеческих идей, нежели к реальному устройству мира.

Надо всячески стремиться к справедливости в своем личном поведении. Именно через личное поведение справедливость может войти и в объективные процессы (этим законы социологии и экономики отличаются от законов физики). Однако попытка анализировать в ценностной перспективе такие сложные социально-политические процессы, как, например, глобализация или миграция, — это нонсенс и демагогия. Увы, наш мир, по-видимому, обречен вечно оставаться несправедливым. Бог заповедал нам справедливость в нашем отношении к другим, но не обещал нам справедливости в рамках нашего конечного бытия. Мерить справедливостью макроэкономику — все равно что измерять длинну килограммами.

Надо добавить, что человеку свойственно замечать то, что у него «несправедливо» отнято, но не то, что ему «несправедливо» дано. Отсюда агрессивно-обвинительная направленность пафоса справедливости. Если бы человеку вдруг открылось, сколько в его жизни совершенно незаслуженных приобретений и наград, он наверняка перестал бы рваться устанавливать справедливость. Хотя есть на свете и действительно обделенные и обойденные.

TO BE CONTINUED

Copyright secured by Digiprove © 2017